Механизмы наркотической зависимости - Зависимость и пристрастия - Психология личности - Книжная полка - Я рядом...
Среда, 07.12.2016, 23:17
Вы вошли как Гость | Группа "Гости" | RSS

Я рядом...

Книжная полка

Главная » Статьи » Психология личности » Зависимость и пристрастия

Механизмы наркотической зависимости
Наркомания — это невроз?

В основе психических нарушений при наркомании лежат те же факторы, что и при других импульсивных неврозах. Потребность получить нечто, не просто приносящее сексуальное наслаждение, но также гарантирующее безопасность и позволяющее самоутвердиться, для наркомана имеет жизненную важность. Наркоманы — наиболее яркие представители импульсивного типа.

Некоторые клептоманы неотвратимо втягиваются в порочный круг, они вынуждены воровать все больше и больше, потому что их воровство перестает приносить необходимое облегчение. Этих людей можно назвать «наркоманами воровства». Существуют и «пищевые наркоманы», страдающие от переедания, они поглощают любую пищу, доступную в данный момент. Слово «наркомания» намекает на непреодолимость потребности и конечном счете невозможность ее удовлетворить. Наркомания с использованием препаратов отличается от наркомании без использования препаратов одним осложнением — химические вещества оказывают особое воздействие.

Наркоманы обычно используют вещества, обладающие седативным или стимулирующим эффектом. В жизни человека бывает много случаев, когда потребность в таких средствах вполне оправдана. Если человек в определенных ситуациях использует наркотические препараты и прекращает их потребление при изменении обстоятельств, его никто не назовет наркоманом. Человек, страдающий от боли, получает инъекцию морфина в целях необходимой защиты. Сходным образом средства, вызывающие эйфорию, защищают от болезненных психических состояний, например, депрессии, и часто очень эффективны. Пока использование препаратов остается чисто защитной мерой, наркомании не существует. Для наркомана, напротив, препарат приобретает непреложное значение. Первоначально пациент может не испытывать ничего, кроме утешения, но постепенно он начинает использовать эффект препарата в удовлетворении иной внутренней потребности. Возникает зависимость от воздействия препарата, эта зависимость становится настолько разрушительной, что аннигилирует все другие интересы.

Таким образом, проблема наркомании сводится к вопросам о природе специфического удовлетворения, которое наркоманы получают или пытаются получить от химически вызванного успокоения или возбуждения, и об условиях, способствующих зарождению потребности в таком удовлетворении.

Другими словами, наркоманы — это те, кто склонен реагировать специфически на воздействие алкоголя, морфина, табака и других наркотических веществ, а именно, пытается использовать их воздействие в удовлетворении архаичного орального влечения, которое одновременно — сексуальное вожделение, потребность в безопасности и потребность в поддержании самоуважения. Таким образом, происхождение и природа наркомании определяются не химическим эффектом препарата, а психологической структурой пациента.

Наркоманами становятся те лица, для кого эффект наркотических препаратов имеет специфическое значение. Для них этот эффект означает осуществление или, по крайней мере, надежду на осуществление глубокого и примитивного желания, ощущаемого ими более остро, чем ощущаются нормальными людьми сексуальные и другие инстинктивные желания. Такого рода наслаждение или надежда на него обесценивают для наркоманов генитальную сексуальность. Генитальная организация разрушается и начинается экстраординарная регрессия. От пунктов фиксации зависит, какие компоненты инфантильной сексуальности (эдипов комплекс, конфликты вокруг мастурбации, прегенитальные побуждения) выступят на передний план. В итоге сексуальное возбуждение остается в виде «аморфного напряжения эротической энергии» без «отличительных характеристик или форм организации».
Какого же рода удовольствия ищут наркоманы?

Пациенты, готовые полностью пожертвовать объектным либидо, непременно принадлежат к числу людей, кто никогда высоко не ставил объектные отношения. Они фиксированы на пассивно-рецептивной цели и поглощены исключительно получением собственного удовлетворения, не заботясь об удовлетворении партнера и его индивидуальных особенностях. Объекты(другие люди) для них не более чем поставщики ресурсов. Их ведущие эрогенные зоны — рот и кожа; самоуважение и даже само существование у них особым образом зависят от пищи и тепла.

Эффект наркотического препарата основывается на том феномене, что препарат воспринимается как пища и тепло.

Лица, предрасположенные к зависимости от наркотиков, реагируют на ситуации, которые возбуждают или успокаивают, отличным от других образом. Они нетерпимы к напряжению, не способны ждать, переносить боль, фрустрацию и цепляются за любую возможность прибегнуть к препарату как удовлетворяющую больше, чем первоначальная ситуация, прерванная болью или фрустрацией. После наркотического экстаза болезненные переживания становятся еще более нетерпимыми, побуждая к повышению доз препарата. Все другие желания постепенно замещаются «фармакотоксической страстью». Интерес к реальности исчезает за исключением хлопот по добыванию наркотика. В результате окружающий мир умещается на кончике иглы. Тенденция к такому развитию, укорененная в оральной зависимости от внешних ресурсов, составляет сущность наркомании. Все прочие особенности второстепенны.
Что «говорит» психоанализ ?

Психоанализ наркоманов показывает, что первичность гениталий нарушается у тех индивидов, кто всегда отличался ее нестабильностью. При проведении психоанализа все виды прегенитальных желаний и конфликтов обнаруживаются в смешении. Конечное «аморфное напряжение» действительно имеет сходство с самой ранней стадией либидного развития, состоянием до утверждения любой психической структуры вообще, а именно, с оральной ориентацией младенца, требующего удовлетворения без учета реальности и не способного к пожертвованию. Оральная и кожная тенденции проявляются в тех случаях, когда препарат принимается через рот или вводится подкожно. Шприц, правда, может символизировать и гениталии, но удовольствие все равно достигается через кожу и носит пассивно-рецептивный характер. В наркотическом экстазе, однако, экстраординарное повышение самоуважения более важно, чем эротическое удовольствие, эротическое и нарциссическое удовлетворение тогда снова совпадают, и это имеет решающее значение.

Использование наркотических препаратов сначала символизирует генитальную мастурбацию с соответствующими фантазиями и удовольствиями, но впоследствии проявляются конфликты более глубоких уровней развития, вплоть до оральной стадии, т. е. постепенно происходит регрессивная дезинтеграция сексуальности, конечный пункт которой наверняка более значим, чем промежуточные позиции. Кроме того, для наркоманов органы могут репрезентировать интроецированные объекты, и это тоже согласуется с оральной регрессией.

Тождественность основного конфликта объясняет отношение между наркоманией и маниакально-депрессивными нарушениями. Экстаз, обусловленный приемом наркотических препаратов, можно обозначить как «искусственную манию». В конечной стадии заболевания наркоманы живут в безобъектном чередовании эйфории и последующей утренней депрессии, что соответствует чередованию насыщения и голода у младенца с недифференцированной психикой.

С развитием наркомании в клинической картине после приема наркотика все сильнее превалирует утренняя депрессия. Сложность психологии наркоманов состоит в том, что со временем им все труднее достичь наркотического экстаза. Пока мало изучены психологические и физиологические факторы, которые блокируют наступление достаточного или даже видимого подъема настроения. Пациент вынужден постоянно увеличивать дозу наркотика и сокращать интервалы между его приемом. Отсутствие эффекта усиливает желание. Напряжение при неудовлетворенном желании становится нетерпимым. Теперь подкожная инъекция служит не получению удовольствия, а скорее представляет неадекватную защиту от нетерпимого напряжения, родственного голоду и чувству вины.

Уменьшение эффекта наркотика наверняка имеет как психологические, так и физиологические причины. Если после наркотического экстаза повторяются неприятности, которые инициировали использование наркотика, неизбежно происходит еще более частое и интенсивное его употребление. Импульсивные действия, осуществляемые в целях защиты от предполагаемой опасности, могут сами становиться опасными, создавая порочный круг. Это и случается с наркоманами. Когда наркоман начинает сознавать нарастание своей психической дезинтеграции, он, конечно, пугается, но у него нет других средств от опасности, кроме увеличения дозы наркотика. Представление, что принуждение богов к защите рискованно, но принуждать их следует все сильнее, справедливо для любого импульсивного невроза. При наркомании, однако, опасность защитных мер по физиологическим причинам совершенно реальна. Опасность существует, пациенты понимают это, тем не менее, втягиваются в порочный круг. Маниакально-депрессивный цикл приобретает все большую неупорядоченность, подъем настроения длится все меньше времени и, наконец исчезает, а депрессия становится постоянной.
Алкоголь — тоже наркотик!

Подъем настроения при употреблении алкоголя характеризуется тем, что перед реализацией инстинктивных побуждений из сознания устраняются сдерживающие и ограничивающие факторы реальности. Индивид, прежде не смевший осуществить инстинктивные действия, с помощью алкоголя достигает удовольствия и облегчения. Поэтому алкоголь всегда превозносят за его способность разогнать заботы. Препятствия начинают казаться незначительнее, осуществление желаний ближе благодаря уменьшению запретов, бегству от реальности и погружению в мир грез. Соответственно причина обращения к алкоголю состоит или во внешних фрустрациях, желании забыть невзгоды, погрузившись в мир приятных фантазий, или во внутренних запретах, неспособности действовать против суперэго без посторонней помощи. Среди запретов огромное значение имеет предрасположенность к депрессии.

Если после прекращения страданий (спровоцированных извне или изнутри) индивид продолжает пьянствовать, то его называют алкоголиком. До заболевания в личности алкоголиков, как и вообще наркоманов, превалируют оральные и нарциссические черты. Но алкоголизм имеет и свою специфику. У хронических алкоголиков неблагоприятные семейные констелляции способствуют особым оральным фрустрациям в детстве. Фрустрации вызывают оральные фиксации со всеми последствиями таких фиксаций для структуры личности. У мальчиков фрустрации имеют следствием обращение от фрустрирующей матери к отцу, т. е. более или менее вытесненные гомосексуальные склонности. Бессознательные побуждения алкоголиков по природе обычно не только оральные, но и гомосексуальные.

Чтобы найти подтверждение данному факту, достаточно вспомнить многие обычаи, связанные с употреблением алкоголя. Более вероятно, что латентные гомосексуалисты под влиянием социальных фрустраций испытывают пристрастие к алкоголю, чем провоцирование гомосексуализма токсическим воздействием алкоголя.

Важно установить, прибегает ли индивид к алкоголю в силу внешних обстоятельств или же причина его пьянства в эндогенной депрессии и прекращает ли он употреблять алкоголь при устранении болезнетворных факторов или над всей его психосексуальной сферой довлеет стремление к алкогольной эйфории. Или, наконец, опасность крушения угрожает собственно алкогольному экстазу, и пациент с «фармакотоксической импотенцией» пытается преследовать недостижимое счастье.

Крайне важно, сохраняется ли у индивида потребность в объекте, используется ли алкоголь лишь как средство, помогающее завоевать объект, или же становится потребностью сам по себе, и страсть к нему вытесняет все остальные интересы.Отчасти общее поведение индивида в отношении окружающих является показателем дезинтеграции его объектных отношений. У тех, кто выпивает в хорошем расположении духа с друзьями, лучший прогноз, чем у пьющих в одиночку.Эмоциональное состояние алкоголиков изменяется аналогично чередованию маниакальных и депрессивных приступов. После приема алкоголя наступает подъем настроения, а потом становится еще хуже.Хотя алкоголь нередко помогает избавиться от депрессивного настроения до следующего утра, у некоторых индивидов спиртное сразу провоцирует депрессию. Психоанализ иногда успешно объясняет это крушение намерений пьющего человека, исходя из его анамнеза. Любое обретение необходимых ресурсов становится новой опасностью или виной. Пьянство тогда играет роль «патогномоничной интроекции», провоцирующей депрессию.

У наркоманов, особенно при алкоголизме, случаются психотические приступы, мало изученные психоаналитиками. Поскольку такие психозы имеют маниакально-депрессивную природу, объяснение можно строить, исходя из психологического соотношения двух эмоциональных состояний. Когда наркотики — последнее средство избежания депрессии, при их недостаточности происходит срыв. Утрата значимости объективного мира вследствие фармакотоксической ориентации явно облегчает психотический разрыв с реальностью. Психозы часто начинаются в период абстиненции, потому что собственно воздержание делает «остатки реальности» совсем невыносимыми. Происхождение клинических симптомов при других психозах пока определенно не установлено, в какой мере они психогенны и насколько имеют органическую и токсическую природу.

Некоторые психоаналитики интерпретируют алкогольный делирий как проявление сексуального возбуждения пациентов, эротически стимулированных и одновременно импотентных из-за алкоголя, на глубинных же уровнях психики отличающихся гомосексуальностью и нарциссизмом.
Категория: Зависимость и пристрастия | Добавил: Admin (03.12.2009)
Просмотров: 2437 | Теги: зависимость, наркомания | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Вход на сайт
Поиск
Наш опрос
Охарактеризуйте психолога одним словом
Всего ответов: 77
Сейчас на сайте

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0